Читаем без скачивания Умирающая Земля [ Умирающая земля. Глаза другого мира. Сага о Кугеле. Риалто Великолепный] - Джек Вэнс

Пришлось стоять неподвижно. Как долго — я не знаю. Года? Десятилетия? Я не помню. Тот период кажется мне дурным сном. Я пытался найти выход и поседел от отчаяния. От скуки стал добывать камни Иона, и отыскал те, что теперь сопровождают меня повсюду. Они стали моими друзьями и принесли утешение. Камни поддерживали меня в трудную минуту, когда, сходя с ума от отчаяния, я придумал способ спасения. Я брал частицы грязи, смачивал их своей кровью, чтобы получалась тестообразная масса, и лепил из нее нечто вроде плоской тарелки четырех футов в диаметре.

Наконец тарелка была готова. Я встал на нее, привязал к поясу веревку от якоря. И полетел прочь от ужасной полузвезды, которая так долго была мне тюрьмой.

Я свободен! В полном одиночестве я плыл на своей тарелке в космическом пространстве. Вы не представляете, что чувствует человек-, стоящий посреди Вселенной и не знающий, куда ему идти. Вдалеке виднелась одинокая звезда — не оставалось другого выбора, кроме как направиться к ней.

Сколько времени заняло путешествие — не могу сказать. Когда половина пути оказалась позади, я чуть замедлил скорость. Я плохо помню то путешествие. Я разговаривал с камнями, делился с ними своими мыслями. Беседы принесли мне спокойствие, а первые сто лет на пути к звезде прошли в разработке планов отмщения. Во мне клокотала жгучая ненависть к врагам. О, одной лишь ее капли хватило бы на всех! Какие только пытки я ни придумывал для демонов! Ненависть питала меня и делала сильнее в те далекие годы. Иногда на меря находила жуткая меланхолия — пока все люди наслаждались прелестями жизни, устраивали пиры, радовались дружбе, превозносили любимых, я стоял один среди тьмы и пустоты. Справедливость еще восторжествует, убеждал я себя. Мои враги будут страдать так же, как страдаю я, и еще сильнее! Однако со временем чувства притуплялись, а чем лучше камни узнавали меня, тем более интенсивную окраску приобретали и тем ярче сверкали. У каждого есть имя; каждый неповторим; я узнаю камни по манере движения. Демоны считали камни вместилищами разума огненного народа, жившего внутри звезд. Кто знает, быть может, они недалеки от истины.

Наконец я прибыл в свой мир. Там я похоронил ненависть, стал спокойным и безмятежным, таким, каким вы меня знаете. Моя душа жаждала иной жизни. Так, зон за эоном, я стал строить дом, кузницу, мастерские, каменные пирамиды.

Затем мое внимание привлекли сагарцы. Я читал их книги, изучал накопленные ими знания… Похоже, я создал сон и жил в нем. Прежняя жизнь осталась безумно далеко, и я почти перестал вспоминать ее. Забавно, что я так легко заговорил на прежнем языке. Вероятно, камни хранили мои знания и вернули их, когда возникла необходимость. Ах, мои драгоценные камешки, чем бы я стал без вас? А теперь я снова среди людей и вспомнил, какой была моя жизнь. Откровенно говоря, я вспомнил почти все.

Морреон задумался на некоторое время, и несколько голубых и алых камней мгновенно угасли.

Морреон вздрогнул, словно его ударило электрическим импульсом, и волосы у него на голове встали дыбом от воспоминаний.

Морреон медленно шагнул вперед, и некоторые маги от неожиданности подскочили на своих местах.

Морреон заговорил иным голосом, не осталось и следа от прежнего, задумчивого. Теперь голос героя стал хриплым и резким.

— Вот теперь я могу быть откровенным с вами, — он переводил взгляд сверкающих черных глаз с одного мага на другого. — Я сказал, что ярость и ненависть угасли с годами; это правда. Вздохи, терзавшие мое горло, скрежет, разрушавший зубы, злость, затуманивавшая рассудок, — все поблекло; мне нечем стало питать чувства. После горьких размышлений пришла меланхолия, потом умиротворение, которое вы нарушили.

Теперь я чувствую себя совсем иначе! Прошлое встает перед глазами, но я сильно изменился за эти годы. Я стал хладнокровным человеком; возможно, никогда уже не смогу ощутить той силы эмоций, которая овладевала мною раньше. С другой стороны, кое-что из прошлого все еще неопределенно, — еще один алый камень утратил яркий блеск. Морреон весь напрягся, голос его обрел новую силу. — Преступление, совершенное надо мной, взывает к мести! Демоны Джанка заплатят самую высокую цену за то, что сотворили со мной! Вермулиан, начерти новые знаки на своем диске! Мы должны отправиться на Джанк немедленно!

Вермулиан посмотрел на коллег, чтобы узнать их мнение.

Айделфонс откашлялся и произнес:

— Я предлагаю нашему гостеприимному хозяину сначала остановиться на Земле, чтобы те из нас, у кого есть неотложные дела, смогли вернуться домой. Остальные же могут продолжить путешествие и отправиться вместе с Вермулианом и Морреоном на Джанк. По-моему, лучшего выхода не найти.

Морреон абсолютно спокойным тоном произнес:

— Нет более неотложного дела, чем мое. Оно и так слишком долго ожидало решения. Вермулиан, пусть дворец летит быстрее! На Джанк!

Туман Зачарованной Воды неуверенно пробормотал:

— Было бы нехорошо не напомнить тебе, что демоны довольно могущественные маги. Как и ты, они обладают камнями Иона.

Морреон сделал резкое движение, рассекая рукой воздух, в котором появились десятки искр.

— Магия питается личной силой человека! Одной моей ненависти достаточно, чтобы уничтожить всех демонов. Победа будет за мной! Они еще пожалеют о своем злодеянии!

— Сдержанность признана лучшей из добродетелей. Демоны давным-давно забыли даже о твоем существовании, и месть покажется им несправедливым наказанием, — заметил Айделфонс.

Морреон снова окинул магов взглядом сверкающих глаз.

— Я не согласен с твоей концепцией. Вермулиан, подчиняйся!

— Хорошо, мы отправляемся на Джанк, — произнес Вермулиан.

Глава двенадцатая

Айделфонс восседал на мраморной скамье между двумя лимонными деревьями с серебряными плодами. Риалто стоял возле него, манерно поставив одну ногу на край скамьи. Такая поза придавала некий драматизм его новой розовой накидке с белыми полосами. Маги плыли мимо тысяч звезд чужих галактик; самые близкие звезды освещали дворец то сверху, то снизу, то сбоку; хрустальные башни отражали миллионы лучей.

Риалто уже выразил свои опасения относительно развития событий. Теперь он снова заговорил, еще более обеспокоенный.

— Все говорит о том, что Морреон утратил всякую гибкость. С ним просто невозможно договориться.

Айделфонс раздраженно заметил:

— Его сила порождена истерией, она распыляется без пользы и не имеет четкой цели.

— Вот в том-то и заключается опасность! Что, если в один прекрасный момент он решит направить свой гнев на нас?